Атаки дронов: как изменилась безопасность мирных жителей

Современный город — сложная система, рассчитанная на непрерывную работу тысяч взаимосвязанных механизмов. Электричество питает насосные станции и больницы. Мобильные сети обеспечивают связь между людьми. Транспорт связывает жилые районы с рабочими местами, медицинскими учреждениями и школами. Большинство жителей редко задумываются, насколько сильно повседневная жизнь зависит от этой инфраструктуры.

Но что произойдёт, если привычное городское пространство окажется под угрозой воздушной атаки?

На протяжении десятилетий такой вопрос связывали прежде всего с традиционной авиацией и ракетами. Сегодня к этим угрозам добавилось массовое распространение беспилотных летательных аппаратов. Дроны могут вести наблюдение, доставлять помощь, выполнять промышленные и научные задачи. Многие из них не предназначены для нанесения ударов. Однако вооружённые аппараты всё шире применяются в современных конфликтах.

Для гражданского населения это может означать не только опасность непосредственно в момент атаки, но и ограничения передвижения, продолжительные тревоги, перебои в коммунальном хозяйстве и необходимость заранее знать, где искать защиту.

При этом появление беспилотника ещё не означает, что каждый человек находится в непосредственной опасности. Реальные последствия зависят от типа аппарата, характера его применения, местности, работы систем предупреждения и многих других обстоятельств.

Главный вопрос нашего исследования: насколько современное общество готово к тому, что угроза с воздуха может затрагивать не только военные объекты, но и повседневную жизнь? Для ответа мы изучили международные доклады, научные публикации и официальные инструкции спасательных служб. Получившаяся картина оказалась сложнее любой универсальной памятки.

Беспилотная авиация появилась задолго до современных вооружённых конфликтов. В разные десятилетия такие системы развивались для наблюдения, разведки и выполнения задач без пилота на борту. Позднее вооружённые аппараты стали использоваться для нанесения ударов. Применение таких систем в Афганистане, Пакистане, Йемене и других регионах уже в 2000-х и 2010-х годах вызывало дискуссии о правомерности операций и последствиях для мирного населения.

Поэтому называть ударные дроны изобретением последних лет было бы исторической ошибкой. Существенно изменились масштаб их распространения, разнообразие моделей и доступность некоторых технологий двойного назначения.

В исследовании, опубликованном SIPRI в октябре 2026 года, распространение беспилотных технологий рассматривается как проблема международной безопасности. Авторы выделяют быстрый рост доступности подобных систем, неопределённость при оценке объектов в воздушном пространстве и сложности контроля технологий двойного назначения [1].

Под словом «дрон» при этом скрываются различные устройства. Небольшой аппарат наблюдения нельзя приравнивать к дальнобойной ударной системе. Для гражданской безопасности принципиально различать по меньшей мере три ситуации: непосредственную вооружённую атаку, обнаружение потенциально опасного упавшего аппарата или его фрагментов и появление неизвестного беспилотника без подтверждения атаки.

Смешение этих сценариев ведёт к ошибкам. Если объявлять любую технику в небе немедленной угрозой, можно вызывать необоснованную тревогу. Если воспринимать неизвестный аппарат как заведомо безопасный, можно недооценить риски.

В Эстонии, например, официальная система гражданского оповещения различает потенциальную и непосредственную воздушную угрозу. Набор действий для жителей меняется в зависимости от содержания предупреждения [2]. Такой подход напоминает: важно не только заметить объект, но и понимать характер подтверждённой опасности.

Один из главных рисков журналистского текста об атаках — некорректное обращение со статистикой. Одни организации публикуют только независимо подтверждённые случаи. Другие собирают сообщения из открытых источников. В одних исследованиях учитываются гражданские, в других — все погибшие независимо от статуса. Наконец, некоторые отчёты объединяют последствия применения ракет и дальнобойных беспилотников.

Поэтому мы не пытаемся подсчитать «общее мировое число жертв дронов»: сопоставимой полной статистики для этого недостаточно. Вместо этого рассмотрим несколько документированных случаев.

Вооружённый конфликт между Россией и Украиной — один из наиболее подробно изучаемых примеров массового применения беспилотников. Но опасность малых аппаратов у линии боевых действий и последствия дальнобойных ударов по городам следует анализировать отдельно.

26 июня 2025 года Мониторинговая миссия ООН по правам человека в Украине опубликовала исследование Deadly Drones. По подтверждённым данным, с 24 февраля 2022 года по 30 апреля 2025 года удары беспилотников малой дальности привели к гибели не менее 395 гражданских и ранениям 2 635 человек [3].

Доклад описывает случаи нападений на людей в гражданском транспорте, при передвижении пешком, во время эвакуации и оказания помощи. Такая угроза меняет привычную жизнь не только через непосредственные потери: перемещения становятся труднее, а доступ к продуктам, лекарствам и медицинской помощи может сокращаться. Особые трудности возникают у пожилых людей и тех, кто не может быстро сменить местонахождение.

ООН уточняет, что 89% подтверждённых в этом исследовании пострадавших приходились на территории, контролируемые Украиной, вследствие атак российских вооружённых сил. Документ также описывает случаи на территориях под российским контролем. Распределение подтверждённых случаев не было равномерным [3].

Согласно опубликованному 15 октября 2026 года мониторингу ООН, в сентябре 2026 года от беспилотников малой дальности погибли 87 и получили ранения 475 гражданских — всего 562 человека, или около 23% всех подтверждённых гражданских жертв за месяц. Ракеты и дальнобойные беспилотники вместе стали причиной гибели 165 и ранений 1 119 человек — всего 1 284, или около 53%. Остальные категории причин составили 587 человек [4].

Сведения о погибших и раненых мирных жителях на территории России также должны быть представлены в исследовании. Отсутствие независимой проверки части сообщений международными наблюдателями не означает, что пострадавших нет. При этом российские ведомственные оценки и подтверждённую ООН статистику нельзя напрямую складывать или сравнивать без учёта различий в методике и географии наблюдения.

12 ноября 2025 года «Интерфакс» со ссылкой на интервью посла по особым поручениям МИД России Родиона Мирошника газете «Известия» сообщил: с января по конец октября 2025 года в результате атак беспилотников, по данным МИД РФ, погибли 392 мирных жителя и получили ранения 3 205 человек. В числе погибших названы 22 несовершеннолетних, среди раненых — 195 [18]. Это именно заявленная российской стороной статистика последствий атак БПЛА за десять месяцев 2025 года.

В том же сообщении Мирошник привёл более широкие данные: 7 175 погибших и 17 617 раненых с февраля 2022 года по конец октября 2025 года. Эти показатели касаются последствий различных видов атак, а не только применения дронов. Достаточной географической и методологической детализации для прямого сопоставления с данными ООН в доступной публикации нет [18].

По оценке Мирошника, в отдельные последние периоды доля пострадавших от атак БПЛА могла доходить до 80% от общего числа погибших и раненых в рассматриваемой им статистике. Это не означает, что такая доля сохранялась на протяжении всего периода с 2022 года. Подробная независимая проверка расчёта в изученных материалах отсутствует [18].

Белгородская область — отдельный показатель масштаба проблемы. Согласно публикации правительства региона от 20 марта 2026 года, за четыре года вооружённых атак в области погибли 467 мирных жителей. В это число входят жертвы разных видов вооружения, а не исключительно беспилотников [19]. Местная редакция «Фонарь», ведущая собственный список погибших, к сентябрю 2025 года насчитала 364 человека более чем за три года, также от разных видов атак. В её подробном подсчёте за лето 2025 года из 37 погибших 22 человека отнесены к жертвам непосредственных ударов дронов и FPV-беспилотников [20]. Разные даты, категории и методы учёта не позволяют воспринимать эти числа как взаимозаменяемые.

Личный комментарий автора. Я жил в Белгородской области и наблюдал, как угроза беспилотников влияет на повседневную жизнь людей. Для меня эта тема не ограничивается новостными сводками. Вместе с тем личный опыт не позволяет самостоятельно установить количество погибших — поэтому в статье используются датированные публикации с указанным происхождением цифр.

Организация также приводит сведения российских властей о пострадавших от атак на территории России и территориях под российским контролем, но сообщает об ограниченных возможностях независимой проверки большинства таких утверждений. Недостаток сопоставимых подтверждённых данных не означает отсутствия пострадавших; он означает ограничение имеющейся статистики [4].

Документально подтверждён один важный вывод: вооружённые беспилотники способны серьёзно ограничивать повседневную жизнь гражданских. Однако нельзя автоматически переносить наблюдения из прифронтовых поселений на любой крупный город, где объявляется воздушная тревога. Условия риска различаются.

11 мая 2026 года Управление Верховного комиссара ООН по правам человека сообщило: по данным его группы в Судане, с января по апрель 2026 года удары дронов привели как минимум к 880 смертям гражданских, что составляло более 80% зарегистрированных смертей гражданского населения в связи с конфликтом за этот период [5].

Эта оценка привязана к конкретной стране, периоду и методике учёта. Её нельзя переносить на весь мир и нельзя складывать с оценками других организаций без проверки пересечений.

Особенность суданской ситуации — атаки разворачиваются на фоне тяжёлого гуманитарного кризиса, перемещения населения и ограниченного доступа к жизненно важным услугам. Когда повреждается важный объект, последствия могут касаться не только людей в непосредственной зоне удара, но и тех, кто зависит от его работы.

10 марта 2026 года Human Rights Watch опубликовала расследование об использовании вооружённых беспилотников силами безопасности Гаити и сотрудничающими с ними частными подрядчиками. По изученным организацией данным, в 141 операции с 1 марта 2025 года по 21 января 2026 года погибли не менее 1 243 человек [6].

Эта цифра не является количеством исключительно гражданских жертв: в неё входят лица с различным статусом. Организация отдельно сообщила как минимум о 43 погибших взрослых, предположительно не связанных с преступными группами, и о 17 детях. Human Rights Watch изучала материалы из густонаселённых районов Порт-о-Пренса и поставила вопрос о законности использования смертельной силы.

Ситуацию в Гаити нельзя механически отождествлять с международным вооружённым конфликтом. Но она демонстрирует: применение вооружённых дронов давно вышло за пределы привычного образа противостояния регулярных армий.

Когда происходит воздушная атака, внимание закономерно сосредотачивается на непосредственном ущербе: пострадавших людях и повреждённых зданиях. Но современный город уязвим ещё и тем, что его жизненно важные системы взаимозависимы.

МККК в исследовании 2024 года рассматривает косвенные, или каскадные, последствия применения взрывного оружия в населённых пунктах. Повреждение электроснабжения может повлиять на работу насосных станций; нарушения водоснабжения — на санитарные условия; длительные перебои с энергией — на работу здравоохранения и иных служб [7].

Необходимо подчеркнуть: МККК исследует последствия взрывного оружия в целом, а не только беспилотников. Для нашей темы это объясняет возможный механизм, но не доказывает, что любой дрон неизбежно способен вызвать городской кризис.

В феврале 2026 года ВОЗ сообщила, что с 24 февраля 2022 года задокументировала в Украине не менее 2 881 нападения на систему здравоохранения, включая медицинских работников, учреждения, машины скорой помощи и склады. Организация отдельно отмечает косвенные последствия нарушений работы энергетической инфраструктуры [8]. Это не статистика исключительно беспилотных атак.

Авторская оценка GOBZO: готовность города к воздушным угрозам нельзя определять одним только наличием укрытий. Не менее важна способность продолжать обеспечивать жителей водой, медицинской помощью, связью и другой необходимой поддержкой после чрезвычайного происшествия.

Воздушная угроза меняет не только здания и инфраструктуру, но и повседневное поведение людей. Учащиеся могут прерывать занятия, медицинским учреждениям приходится учитывать риск повторных предупреждений, семьи вынуждены приспосабливать распорядок дня.

15 сентября 2026 года UNICEF сообщил, что за первые 15 дней нового учебного года в Украине было объявлено более 1 000 воздушных тревог. Эта цифра относится ко всем соответствующим воздушным угрозам, а не только к беспилотникам [9]. Но она показывает, насколько сильно регулярные предупреждения могут влиять на образовательный процесс.

В 2025 году в Comprehensive Psychiatry вышло исследование психического здоровья родителей и детей в Украине на основе опроса 858 родителей детей в возрасте от 3 до 17 лет. Авторы обнаружили связь между проживанием в регионах более интенсивных атак дронов и более высокой распространённостью положительных скрининговых результатов на симптомы посттравматического стресса у родителей [10].

Исследование наблюдательное. Опросники не устанавливают клинический диагноз каждому участнику, а выявленная связь не доказывает, что атаки дронов были единственной причиной психологического неблагополучия. Тем не менее результаты заслуживают внимания при планировании поддержки населения.

Особенно важно учитывать детей, пожилых людей, людей с инвалидностью и других жителей, которым может быть трудно быстро добраться до укрытия. Реальная гражданская подготовка должна учитывать разные потребности, а не условного физически мобильного взрослого человека.

В ходе исследования мы сопоставили инструкции России, Эстонии, Литвы и Израиля. В основных принципах они часто сходятся: следовать официальным сообщениям, выбирать подходящее укрытие при непосредственной угрозе, избегать окон и не приближаться к подозрительным упавшим объектам. Но конкретные решения могут отличаться в зависимости от обстановки.

В официальных рекомендациях нескольких стран встречается совет выбирать внутреннее помещение, отделённое от наружного пространства прочными стенами, желательно без окон. Такой выбор может уменьшить риск некоторых травм от осколков и разбитого стекла. Эстонская спасательная служба рекомендует при непосредственной угрозе находиться как можно дальше от окон, по возможности на нижних этажах, за несколькими прочными стенами [11].

Но правило двух стен не является гарантией защиты при непосредственном попадании или разрушении здания. Оно не равнозначно нахождению в специально оборудованном защитном сооружении. Условия применения и ограничения всегда должны сопровождать такую рекомендацию.

Расположение помещения ниже уровня земли само по себе не доказывает его пригодности для укрытия. Значение имеют прочность и состояние конструкций, возможность выхода, наличие стеклянных поверхностей, опасного оборудования и других факторов. Поэтому нельзя рекомендовать любой подвал как заведомо безопасный.

Имеет смысл заранее узнавать местонахождение официально предусмотренных укрытий и особенности их использования. Решения о пригодности конкретного помещения требуют оценки соответствующих служб и специалистов.

Заблаговременное предупреждение и непосредственная угроза — не одно и то же. Если при первом сценарии существует время и безопасный маршрут к подготовленному укрытию, при втором выход на открытую улицу способен увеличить опасность. В Эстонии при предупреждении о немедленном укрытии рекомендуют оставаться в ближайшем подходящем помещении, а не выходить наружу в поисках другого [2].

В Израиле правила подготовки населения предусматривают заранее выбранные защищённые пространства с учётом регионального предупреждения [12]. Это пример системы, в которой действия зависят от местных условий. Приоритет всегда принадлежит действующим официальным указаниям по месту нахождения человека.

Российское МЧС в одной из региональных памяток рекомендует прекратить движение и искать укрытие [13]. Эстонская служба также подчёркивает, что автомобиль не предоставляет достаточной защиты от непосредственной воздушной угрозы [2]. Литовские рекомендации содержат отдельный сценарий обнаружения подозрительного дрона с иными указаниями, связанными с обстановкой [14].

Следовательно, автомобиль нельзя считать полноценным убежищем. Но и безусловный алгоритм для всех возможных ситуаций без привязки к официальному предупреждению оказался бы неточным.

В одной из российских региональных памяток встречается рекомендация ограничить использование телефона при непосредственной угрозе [15]. При этом Эстония прямо советует иметь заряженный телефон и получать через него официальные уведомления [2].

Нам не удалось найти в рассмотренных документах техническое обоснование, которое позволяло бы считать обычный телефон универсальным средством наведения любого ударного аппарата. Отсутствие такого обоснования не исключает специальных рисков в отдельных ситуациях, но делает недопустимой категоричную формулировку про «притягивание дрона». Нужно учитывать местные официальные сообщения и сохранять возможность экстренной связи.

Помещения различаются: внутренняя комната без окон — не то же самое, что ванная с большими зеркалами, стеклянной перегородкой и потенциально опасным оборудованием. Защитные свойства определяются устройством конкретного пространства, а не названием помещения.

Отсутствие шума не подтверждает окончание угрозы. После падения аппарата или его частей сохраняются дополнительные риски. Не следует подходить к подозрительным обломкам, касаться их или пытаться самостоятельно выяснить их состояние. О находке нужно сообщить местным экстренным службам [13], [14].

Подготовка начинается не с покупки специального оборудования, а с понимания собственной обстановки. Полезно заранее выяснить, какие сигналы тревоги используются в регионе, откуда поступают официальные сообщения и где находятся доступные подготовленные укрытия.

Семье стоит обсудить порядок действий с учётом детей, пожилых родственников и людей, которым требуется помощь при передвижении. Доступность телефона, резервного освещения, воды, необходимых лекарств и документов имеет значение при разных чрезвычайных ситуациях, не только при воздушных угрозах.

Если объявлена воздушная опасность, нужно следовать официальному предупреждению для конкретного района и использовать доступное подходящее укрытие. Не следует подвергать себя риску ради наблюдения за подозрительным аппаратом или съёмки видео.

Если обнаружены фрагменты беспилотника, сохраняйте расстояние, не прикасайтесь к ним и передавайте информацию в соответствующие службы. Если здание повреждено или возник пожар, ранее выбранное место укрытия само может стать опасным; в такой ситуации важны указания спасательных служб и безопасный выход из зоны опасности, когда он необходим.

Ни одна бытовая мера не гарантирует абсолютной безопасности при любой атаке. Общие сведения не заменяют действующих местных распоряжений и не позволяют самостоятельно оценить прочность здания.

Предположим, в городе подготовлены защитные помещения и опубликованы инструкции. Достаточно ли этого? Человек должен ещё узнать об угрозе, понять сообщение и иметь возможность выполнить рекомендованные действия.

Управление ООН по снижению риска бедствий (UNDRR) описывает четыре взаимосвязанных компонента эффективного раннего предупреждения: знание рисков, обнаружение и мониторинг опасностей, распространение предупреждений и готовность действовать [16]. Эта модель предназначена для широкого круга угроз и не является отдельным военным стандартом защиты от БПЛА.

На этой основе GOBZO предлагает пять вопросов для оценки готовности города: насколько своевременно обнаруживается опасность; получает ли население понятное сообщение; может ли человек выполнить рекомендации; доступно ли реальное укрытие; сохранят ли жизненно важные службы способность помогать жителям после происшествия.

Это авторская аналитическая схема, не официальный рейтинг стран и не инструмент инженерного аудита. Она помогает увидеть ограничения простого подсчёта сирен или обозначенных помещений. Для сравнительной оценки эффективности национальных систем нужны данные об их фактической работе и независимые исследования.

Споры о вооружённых дронах часто строятся вокруг их предполагаемой точности. Действительно, улучшение технических характеристик может помогать более точно оценивать обстановку. Но точность наведения и законность решения о нанесении удара — разные вопросы.

Международный комитет Красного Креста указывает, что вооружённые беспилотники как класс не запрещены международным гуманитарным правом. Однако их применение должно отвечать требованиям различения гражданских и военных целей, запрета неизбирательных и несоразмерных атак и принятия практически возможных мер предосторожности [17].

Даже точно поражённый объект мог быть выбран неправомерно; и наоборот, само применение беспилотника ещё не означает нарушения закона. Необходимо учитывать статус цели, доступные сведения, предполагаемый гражданский ущерб и конкретные обстоятельства.

В журналистской работе важно различать сообщение о происшествии, вывод расследования, оценку правозащитной организации и судебное решение. При отсутствии окончательно установленных обстоятельств автор не должен выдавать предположение за доказанный факт.

Международный аудит выявил устойчивое согласие по ряду базовых принципов: учитывать официальные сообщения, выбирать подходящее укрытие при непосредственной угрозе, держаться подальше от окон и не приближаться к упавшим подозрительным объектам. Но конкретные действия могут отличаться из-за времени предупреждения, состояния здания, доступности укрытия и характера опасности.

Краткие памятки имеют важную функцию — быстро передавать главное. Их недостаток не в самой краткости, а в том, что при перепечатке советы иногда превращаются в безусловные обещания безопасности.

Авторская позиция GOBZO: система гражданской подготовки должна сочетать короткие оперативные указания с подробными материалами, объясняющими условия и пределы защиты. Это позиция автора, а не вывод о том, что все действующие системы оповещения работают плохо.

Однозначного ответа нет. Некоторые государства располагают развитой инфраструктурой гражданской защиты и заранее подготовленными защищёнными помещениями. Другие расширяют системы предупреждения и обновляют инструкции. Эстонская модель различает уровни воздушной угрозы [2]; израильские муниципальные материалы описывают предварительную подготовку жителей [12]; МЧС России публикует рекомендации на случай обнаружения и атаки БПЛА [13].

Нельзя честно ранжировать эти системы по эффективности без сопоставимой статистики о доступности укрытий, времени предупреждения, действиях населения и результатах конкретных событий. Но можно сформулировать требования к качественной подготовке: понятные сообщения, проверенные способы защиты, доступность помощи и устойчивость жизненно важных услуг.

Особое внимание необходимо людям, которые не могут самостоятельно выполнить типовую инструкцию. Система, рассчитанная только на быстро передвигающегося взрослого, не учитывает всех жителей города.

Воздушная угроза существовала задолго до современных беспилотников. Города переживали бомбардировки, повреждения инфраструктуры и периоды постоянной опасности в разные исторические эпохи. Новизна сегодняшней ситуации — в сочетании массового распространения дронов, разнообразия их применения и изменившейся повседневной среды.

Документы ООН показывают, как угроза ограничивает перемещение гражданских и доступ к жизненно важным услугам. Исследования МККК объясняют, почему повреждение инфраструктуры может иметь последствия далеко за пределами места удара. Национальные памятки демонстрируют, что даже простые защитные рекомендации зависят от обстановки.

На наш взгляд, готовность нельзя измерять только количеством опубликованных инструкций или обозначенных подвалов. Важнее способность людей получить своевременное понятное предупреждение, реально выполнить необходимые действия и сохранить доступ к помощи после происшествия.

Подготовка не гарантирует абсолютной безопасности. Ответственность за незаконные нападения на гражданских и гражданские объекты лежит на тех, кто их совершает; неподготовленность людей не оправдывает нарушения международного права.

Главный вывод GOBZO: современная гражданская безопасность требует не обещаний полной защиты, а честного понимания рисков, пределов существующих мер и реальных возможностей их уменьшения.

Эта публикация — авторский информационно-аналитический материал GOBZO. Она объединяет проверяемые сведения и интерпретации автора. Даже при внимательной проверке доступные открытые данные могут оставаться неполными, а оценки исследователей меняться по мере появления новых свидетельств.

Рекомендации по безопасности приведены для общего образования и не заменяют актуальные распоряжения местных служб, инженерную экспертизу укрытий или индивидуальную консультацию специалиста. При непосредственной опасности приоритет имеют официальные предупреждения и указания компетентных служб.

Фактическая сверка: 21 октября 2026 года. Визуальное оформление: шесть материалов GOBZO, включая две художественные иллюстрации, созданные с применением ИИ. Искусственный интеллект использовался также для исследовательской и редакционной подготовки; окончательное авторское утверждение остаётся за владельцем GOBZO.